анкции против российских граждан: юридическое оружие с сомнительным политическим результатом

После аннексии Крыма в 2014 году, а особенно после начала полномасштабной войны России против Украины в феврале 2022 года, западные государства значительно расширили применение санкций против отдельных российских граждан.

Логика этой политики достаточно проста.

Выявить людей, которых западные правительства считают ответственными за действия российского государства, заморозить их активы, ограничить доступ к западной финансовой системе и, во многих случаях, запретить им въезд.

Цель также очевидна: увеличить личную цену войны для российского политического руководства, экономической элиты и лиц, поддерживающих государственную систему.

Но спустя более четырех лет после начала полномасштабной войны возникает принципиальный вопрос:

какого политического результата на самом деле удалось добиться благодаря санкциям против отдельных российских граждан?

На мой взгляд, ответ значительно менее впечатляющий, чем количество опубликованных санкционных списков.

Какова юридическая основа?

Санкция сама по себе не является уголовным приговором.

Это принципиально важно.

В Европейском союзе ограничительные меры принимаются в рамках общей внешней политики и политики безопасности ЕС. Статья 29 Договора о Европейском союзе позволяет Совету ЕС принимать решения об ограничительных мерах, а статья 215 Договора о функционировании ЕС устанавливает механизм реализации экономических и финансовых мер против физических и юридических лиц. (EUR-Lex⁠)

Таким образом, включение человека в санкционный список не требует уголовного процесса и обвинительного приговора в обычном понимании уголовного права.

Лицо включается в список на основании установленных соответствующим санкционным режимом критериев.

Именно поэтому необходимо различать санкционную ответственность и уголовную ответственность.

Что происходит с человеком после включения в санкционный список?

На практике последствия могут быть очень серьезными.

В Европейском союзе основными инструментами являются:

• замораживание денежных средств и экономических ресурсов;

• запрет гражданам и компаниям ЕС предоставлять средства или экономические ресурсы лицу, находящемуся под санкциями;

• запрет на въезд или транзит через территорию ЕС.

Заморозка может затрагивать банковские счета, ценные бумаги, корпоративные доли и другие экономические ресурсы. В соответствующих случаях она может распространяться и на недвижимость. (Consilium⁠)

Великобритания после Brexit применяет собственный санкционный режим. Его российская часть также предусматривает замораживание активов и запрет на предоставление средств или экономических ресурсов лицам, находящимся под санкциями. (GOV.UK⁠)

В Соединенных Штатах ключевую роль играет OFAC — Office of Foreign Assets Control Министерства финансов США. Включение человека в SDN List может привести к блокированию его имущества и имущественных интересов, подпадающих под американскую юрисдикцию, а также к крайне серьезным ограничениям для операций с американскими лицами.

Таким образом, американская, европейская и британская системы имеют общую цель, но не являются юридически идентичными.

Кто оказался под санкциями?

Список значительно шире российских миллиардеров.

В разных юрисдикциях под санкции попадали высокопоставленные государственные чиновники, политики, военные командиры, бизнесмены, руководители стратегических предприятий, региональные руководители, пропагандисты и лица, которые, по мнению соответствующих властей, поддерживают российский военно-промышленный комплекс или помогают обходить санкции.

Среди наиболее известных российских фигур, подвергшихся западным санкциям, — Владимир Путин, Сергей Лавров, Сергей Шойгу, Игорь Сечин, Аркадий и Борис Ротенберги, Геннадий Тимченко, Алишер Усманов, Виктор Вексельберг и другие представители российской политической и экономической элиты.

При этом списки продолжают расширяться.

В августе 2026 года ЕС добавил еще пять российских граждан, связанных с российским военно-промышленным комплексом, включая Александра Дюкарева, генерального директора Красноярского машиностроительного завода. (Consilium⁠)

США также продолжают обновлять свои санкционные списки в 2026 году. (OFAC⁠)

Следовательно, речь идет не о завершившейся политике.

Напротив, санкции стали постоянным инструментом международной политики.

Но какого результата они добились?

Здесь необходимо разделять два совершенно разных вопроса.

Нет сомнений, что санкции могут иметь реальные последствия для конкретного человека.

Бизнесмен может потерять доступ к европейскому или американскому банку. Его ценные бумаги могут быть заморожены. Сделка с недвижимостью может стать невозможной. Международная деятельность компании может существенно осложниться.

Это реальные последствия.

Но главный вопрос другой:

изменили ли индивидуальные санкции политическое поведение российского государства?

Россия не прекратила войну из-за санкций против российских олигархов.

Кремль не изменил свою стратегическую позицию только потому, что некоторые богатые россияне потеряли доступ к европейской банковской системе.

Война не закончилась благодаря увеличению количества санкционных списков.

И российская политическая система не продемонстрировала того внутреннего распада, на который некоторые ранние ожидания от давления на элиты могли рассчитывать.

ЕС продолжает расширять и продлевать санкционный режим. В июне 2026 года экономические санкции против России были продлены еще на один год — до июля 2027 года. (Consilium⁠)

Получается парадокс.

Санкции действительно могут причинять серьезный ущерб отдельным людям, но гораздо сложнее доказать, что они достигают главной политической цели — изменения поведения российского государства.

Проблема российских олигархов

Одной из первоначальных политических идей было предположение, что экономическое давление на богатую российскую элиту постепенно превратится в политическое давление на Кремль.

Однако эта логика могла недооценивать устройство российской политической системы.

Человек, потерявший доступ к недвижимости в Лондоне, европейским банковским счетам или западным финансовым рынкам, автоматически не получает политической возможности противостоять Кремлю.

Более того, санкции потенциально могут усиливать зависимость части экономической элиты от российского государства.

Если западные активы становятся недоступными, а Россия остается основным пространством для использования внутренних ресурсов, экономическая зависимость от государства может даже увеличиваться.

Это не означает, что санкции бесполезны.

Это означает другое:

экономическое давление и политическое влияние — не одно и то же.

Можно ли обходить санкции?

Это один из наиболее сложных вопросов.

Современная международная финансовая система состоит из множества юрисдикций, банков, корпоративных структур и посредников.

Это не означает, что санкции можно просто игнорировать.

Однако это означает, что их исполнение становится намного сложнее, когда имущество и финансовые потоки являются международными.

Сами западные правительства признают проблему обхода санкций.

США, ЕС и Великобритания все активнее вводят ограничения против посредников и сетей, которые, по их мнению, помогают российским структурам обходить ограничения. Великобритания, например, в 2026 году объявляла дополнительные меры против сетей обхода санкций и альтернативных платежных маршрутов. (GOV.UK⁠)

В общем виде проблема может касаться третьих стран, корпоративных структур, посредников и вопросов бенефициарного владения.

Это относится и к недвижимости.

Если объект принадлежит не самому санкционированному человеку, а компании или иной структуре, возникает юридический вопрос о фактическом владении и контроле.

С банковскими операциями ситуация аналогична.

То, что банк находится за пределами ЕС, США или Великобритании, само по себе не означает, что операция разрешена.

Могут иметь значение местное законодательство, бенефициарное владение, корреспондентские отношения банков и риск применения вторичных санкций.

Поэтому обход санкций — это не просто технический финансовый вопрос.

Сам обход может стать самостоятельным юридическим риском.

Как измерять успех санкционной политики?

Есть два совершенно разных критерия.

Первый:

Пострадал ли конкретный человек?

Во многих случаях — безусловно.

Второй:

Изменили ли санкции стратегическое поведение российского государства?

Здесь доказательства значительно менее убедительны.

Именно здесь необходим серьезный политический анализ.

Санкционная система может быть юридически обоснованной, технически сложной и очень болезненной для конкретных людей — и одновременно не достигать главной геополитической цели.

Это не противоречие.

Это фундаментальное различие между финансовым наказанием и политическим результатом.

Когда санкции становятся самоцелью

Существует риск, что санкционная политика превратится в систему, которая продолжает существовать сама по себе.

Новое российское действие приводит к новому пакету санкций.

Новый пакет создает новые имена.

Новые имена приводят к новым заморозкам активов.

Количество санкционированных лиц увеличивается.

Но количество имен — это еще не результат.

Главный критерий должен быть другим:

способствуют ли санкции прекращению войны, уменьшают ли способность России вести войну, изменяют ли стимулы российской элиты или создают ли условия для политического урегулирования?

Если эти результаты остаются недостижимыми, необходимо обсуждать, действительно ли простое добавление новых имен остается наиболее эффективным инструментом.

Заключение

Санкции против отдельных российских граждан являются юридически мощным инструментом.

Они способны заморозить активы, ограничить доступ к финансовой системе, препятствовать международным операциям и серьезно изменить экономическую жизнь человека.

Однако спустя годы расширения санкционных списков остается принципиальный вопрос.

Запад доказал, что способен вводить санкции против российских граждан. Но пока значительно сложнее доказать, что санкции против этих людей способны изменить стратегическое поведение российского государства.

На мой взгляд, именно это является наиболее неудобной частью всей дискуссии.

Санкции могут иметь значительные последствия для отдельных людей.

Но если их главной целью было заставить Россию изменить стратегию и прекратить войну, то результаты пока выглядят значительно менее убедительно.

Санкционный список — это не мирное соглашение.

И добавление нового имени в список само по себе еще не является доказательством геополитического успеха.

Статья отражает исключительно личное мнение автора и не является юридической, финансовой или инвестиционной рекомендацией.

Roberto Balbino — CEO, Fintech SBB