THE SANCTIONS PARADOX

ENGLISH

THE SANCTIONS PARADOX

Russian private wealth abroad, frozen assets, enforcement gaps and the hidden architecture of financial sanctions

The sanctions imposed on Russian individuals and entities after the invasion of Ukraine represent one of the largest experiments in modern financial warfare.

The principle appears simple.

Identify the people considered responsible for supporting the Russian political and economic system.

Freeze their assets.

Restrict their access to financial markets.

Prevent them from benefiting from the international financial system.

But after more than four years of war, the most interesting question is no longer whether sanctions exist.

They clearly do.

The real question is:

How much Russian wealth has actually become economically inaccessible?

And an even more uncomfortable question follows:

How can a person be formally sanctioned while members of the same family continue to live internationally, own businesses, hold property and enjoy a lifestyle that appears almost untouched by the sanctions regime?

The European Union currently maintains restrictive measures against around 2,600 individuals and entities under the Ukraine-related sanctions regime. These measures include travel restrictions, asset freezes and prohibitions on making funds or economic resources available to listed persons and entities. (consilium.europa.eu⁠)

But the legal architecture of sanctions and the economic reality of private wealth are two very different things.

1. THE SIZE OF THE RUSSIAN WEALTH PROBLEM

There is no single authoritative number for the total amount of Russian private wealth held abroad.

That is not simply a statistical problem.

It is a structural problem.

Russian wealth accumulated internationally over several decades through:

• bank deposits;

• securities;

• companies;

• holding structures;

• real estate;

• trusts;

• private-equity investments;

• family offices;

• luxury assets;

• offshore structures.

The owner of an asset may not be the person whose name appears in the official documentation.

A property may belong to a company.

The company may belong to a holding structure.

The holding company may be controlled by a trust.

The trust may have beneficiaries who are different from the formal owner.

The result is a fundamental problem:

legal ownership and economic control are not always the same thing.

2. BANK DEPOSITS AND CAPITAL FLIGHT

Cross-border banking statistics provide some indication of the magnitude involved.

The Bank for International Settlements reported that, during the first quarter of 2022, cross-border liabilities of BIS-reporting banks to Russia almost tripled on a net basis, reaching approximately $68 billion.

The BIS noted that the development was consistent with Russian residents shifting dollar and euro deposits from Russian banks to banks abroad. (bis.org⁠)

This does not mean that $68 billion represented oligarch wealth.

It does not.

It illustrates something more important:

capital can move across borders much faster than governments can redesign the financial rules governing it.

This is one of the fundamental challenges of sanctions policy.

3. REAL ESTATE: THE INVISIBLE BALANCE SHEET

Real estate has historically been one of the preferred stores of wealth for international high-net-worth individuals.

Russian capital has been present in major international property markets for years.

But counting Russian-owned property is extraordinarily difficult.

The critical question is not:

Who is the registered owner?

It is:

Who is the ultimate beneficial owner?

This distinction has become central to sanctions enforcement.

The U.S. Treasury has specifically identified real estate, luxury goods, precious metals and other high-value assets as potential mechanisms for storing wealth and obscuring ownership or evading restrictions. (home.treasury.gov⁠)

The problem becomes particularly complicated when assets are held through relatives or apparently independent companies.

4. THE CHILDREN OF OLIGARCHS

This is perhaps the most politically controversial aspect of the sanctions debate.

Suppose a billionaire is sanctioned.

His bank accounts are frozen.

His property is immobilised.

His company is restricted.

His yacht cannot be freely used or sold.

But his adult child is not necessarily sanctioned.

That child may:

• have another nationality;

• live in another country;

• own independent assets;

• run a company;

• hold property;

• attend an elite university;

• maintain a high-income lifestyle.

This does not automatically mean that sanctions have failed.

Sanctions are generally individual legal measures.

The difficult question is whether the relative genuinely owns the wealth independently or is acting as a proxy for the sanctioned individual.

The U.S. Treasury has demonstrated that family members can become part of the ownership analysis.

In the case of sanctioned Russian businessman Suleiman Kerimov, for example, OFAC identified a network involving relatives, advisers and opaque legal entities and blocked a Delaware trust containing assets valued at more than $1 billion. (home.treasury.gov⁠)

This is the difference between:

being related to a sanctioned person

and

economically benefiting a sanctioned person.

Those are not necessarily the same thing.

5. FROZEN DOES NOT MEAN CONFISCATED

This distinction is fundamental.

Frozen

The owner generally remains the legal owner, but cannot freely use or transfer the asset.

Immobilised

The asset cannot be freely transferred or otherwise made available.

Confiscated

Ownership itself is transferred under a legal mechanism.

These concepts are frequently mixed together in political debates.

They should not be.

The European Union has immobilised enormous amounts of Russian sovereign assets.

But immobilisation does not automatically mean confiscation.

The EU is instead using the extraordinary revenues generated by immobilised Russian assets to support Ukraine.

In August 2026, the EU announced the receipt of another €1.4 billion in windfall profits generated from immobilised Russian Central Bank assets. The EU stated that the total windfall profits generated since immobilisation had reached approximately €8 billion. (eeas.europa.eu⁠)

This is economically and legally very different from simply taking the underlying principal.

6. WHERE DOES THE MONEY GO?

The basic financial mechanism is:

Russian sovereign assets

↓

immobilisation

↓

interest / extraordinary financial revenues

↓

European financial mechanism

↓

support for Ukraine

The EU currently reports that €3.8 billion in proceeds from immobilised Russian assets form part of the broader European support package for Ukraine, while the total windfall profits generated since immobilisation are now substantially higher. (consilium.europa.eu⁠)

The distinction matters because the principal and the income generated by that principal are legally different assets.

7. WHY SANCTIONS DIFFER FROM COUNTRY TO COUNTRY

There is no single global sanctions police force.

The European Union can establish a common sanctions framework, but implementation and enforcement still involve national authorities.

That creates differences in:

• beneficial-ownership registers;

• corporate transparency;

• banking supervision;

• real-estate records;

• licensing;

• judicial procedures;

• enforcement resources.

This creates what financial professionals often describe as:

REGULATORY ARBITRAGE

The rules may be restrictive in one jurisdiction and less restrictive in another.

The asset may therefore remain economically valuable even when its original financial environment becomes inaccessible.

This is one reason why sanctions enforcement increasingly focuses on ownership chains rather than simply bank accounts.

8. THE HIDDEN ARCHITECTURE OF SANCTIONS EVASION

This is where the sanctions debate becomes much more sophisticated.

Sanctions evasion is rarely about one magic bank account.

It is generally an architecture.

Authorities have documented recurring structures involving:

Shell companies

Companies with little or no genuine operating activity can obscure who controls an asset.

Nominees and proxies

A person may appear to control property or shares while another person is the real economic beneficiary.

Trusts

Trust structures can separate legal ownership, control and economic benefit.

Family networks

Relatives may become owners, directors or beneficiaries of assets that investigators must then analyse for genuine independence.

Professional intermediaries

Lawyers, accountants, wealth managers, investment advisers and corporate-service providers can become part of the financial infrastructure.

Multi-jurisdictional structures

Companies may be distributed across several countries, making ownership analysis considerably more complicated.

The U.S. Treasury has explicitly identified accountants, investment advisers, wealth-management firms, private-equity firms, lawyers and other financial-service providers as potential enablers in sanctions-evasion and illicit-finance schemes. (home.treasury.gov⁠)

9. A REAL CASE STUDY: THE $1 BILLION TRUST

The Kerimov case illustrates the architecture better than any theoretical explanation.

According to the U.S. Treasury, an investigation uncovered a complex network of relatives, advisers and legal entities.

The assets were held through a Delaware trust.

The trust held more than $1 billion.

Multiple layers of U.S. and non-U.S. shell companies were allegedly used to hold formal title and obscure Kerimov’s economic interest. (home.treasury.gov⁠)

The lesson is important.

The challenge for sanctions enforcement is not simply:

“Find the bank account.”

It is:

Follow the economic control.

10. THE DERIPASKA EXAMPLE

Another case demonstrates how sophisticated purported divestment structures can become.

In May 2024, OFAC announced an action concerning an attempted scheme connected to Russian oligarch Oleg Deripaska involving more than $1.5 billion in shares.

According to Treasury, the proposed structure involved Russian financial-service companies and an investment holding company that held Deripaska’s frozen shares.

Authorities described the arrangement as an example of how supposedly legitimate corporate sales or acquisitions can potentially be abused to disguise continued ownership or control. (home.treasury.gov⁠)

Again, the central issue was not simply the movement of money.

It was:

Who actually controlled the asset?

11. WHICH FINANCIAL INSTITUTIONS HAVE BEEN IDENTIFIED?

It is important to distinguish between naming a financial institution as a sanctioned or investigated entity and accusing an institution of deliberately helping sanctions evasion.

Those are not the same thing.

The U.S. Treasury has, however, publicly designated Russian financial institutions, private-banking executives, wealth-management firms and other financial-service providers in connection with sanctions and sanctions-evasion concerns.

Among the entities identified in Treasury enforcement actions are Russian wealth-management and private-banking structures such as CONFIDERI, Veles Capital and private-banking operations associated with Sberbank, Alfa-Bank and Rosbank. (home.treasury.gov⁠)

Treasury has also designated trust-service providers and other professional intermediaries accused of materially assisting sanctioned Russian elites. (home.treasury.gov⁠)

The correct question therefore is not:

“Which bank can help someone evade sanctions?”

It is:

Which institutions and intermediaries have authorities identified as part of documented sanctions-evasion networks?

That is a very different question.

12. THE REAL WEAKNESS IS NOT A BANK

The most important weakness in the system may be fragmentation.

Imagine a wealthy individual whose financial life is divided between:

Country A — citizenship

Country B — residence

Country C — company

Country D — trust

Country E — property

Country F — bank

Country G — investment vehicle

No single institution necessarily sees the entire picture.

Each institution sees one part.

This is why modern sanctions enforcement increasingly depends on information sharing, beneficial-ownership transparency and cooperation between jurisdictions.

13. DUBAI AND THE NEW GEOGRAPHY OF RUSSIAN WEALTH

The global geography of Russian wealth has also changed.

Traditional European financial centres remain important, but the Middle East and other non-Western financial centres have become increasingly significant.

Dubai has emerged as an important hub for Russian businesspeople and wealthy individuals.

This does not mean that Russian citizens living in Dubai are necessarily evading sanctions.

That conclusion would be unjustified.

It means that geopolitical restrictions have contributed to a reorganisation of where Russian capital, businesses and wealthy individuals operate.

14. THE SANCTIONS PARADOX

The central thesis of this article is simple:

Sanctions can be simultaneously effective and incomplete.

They can:

• freeze billions;

• restrict financial transactions;

• immobilise sovereign reserves;

• increase compliance costs;

• isolate designated individuals;

• restrict access to Western capital markets.

And yet they may not completely eliminate the international lifestyle of extremely wealthy families.

Why?

Because wealth is not simply cash.

It is:

companies + property + trusts + relatives + citizenship + residence + investments + financial intermediaries + jurisdictions.

The sanctions system is therefore not fighting merely against money.

It is fighting against:

FINANCIAL ARCHITECTURE.

15. THE NEXT GENERATION OF SANCTIONS

The next phase of sanctions policy will probably focus increasingly on:

beneficial ownership

family networks

professional enablers

trust structures

cross-border corporate chains

crypto-related infrastructure

alternative payment systems

third-country intermediaries

The EU’s 21st sanctions package adopted in July 2026 further expanded restrictions in financial services and crypto-related sectors, including additional transaction bans involving Russian and third-country financial institutions and crypto-related platforms. (finance.ec.europa.eu⁠)

The direction is clear.

Sanctions are moving from:

“Freeze the person’s bank account”

toward:

“Map the person’s entire economic ecosystem.”

16. THE UNCOMFORTABLE CONCLUSION

The Russian sanctions experience has created one of the largest real-world experiments in financial warfare in modern history.

The results are mixed.

The sanctions have clearly imposed enormous restrictions.

They have immobilised substantial assets.

They have generated billions in extraordinary revenues from immobilised sovereign assets.

They have increased the cost and complexity of international finance for sanctioned individuals.

But the system has also exposed a fundamental weakness:

Wealth is mobile. Ownership is complicated. Jurisdictions are fragmented.

A sanction may identify a person.

But the financial system must identify:

the person + the company + the trust + the family + the beneficial owner + the intermediary + the asset + the jurisdiction.

That is infinitely more difficult.

The ultimate question is therefore not:

How much Russian money has been frozen?

It is:

How much economic control has actually been removed from the sanctioned individual?

That is the question that will define the next generation of sanctions policy.

Roberto Balbino — CEO, Fintech SBB

ITALIANO

LA PARADOSSO DELLE SANZIONI

Quanto patrimonio russo è stato realmente congelato? Dove è finito, chi lo controlla ancora e perché le sanzioni possono essere potentissime sulla carta ma difficili da applicare nella realtà

Le sanzioni contro cittadini ed entità russe rappresentano uno dei più grandi esperimenti di guerra finanziaria dell’epoca moderna.

Il principio sembra semplice.

Individuare le persone ritenute responsabili o collegate al sistema politico ed economico russo.

Congelarne i beni.

Limitare l’accesso ai mercati finanziari.

Impedire che possano beneficiare del sistema finanziario internazionale.

Ma dopo oltre quattro anni di guerra la domanda più interessante non è più:

Le sanzioni esistono?

Certamente sì.

La vera domanda è:

Quanto patrimonio russo è diventato realmente indisponibile dal punto di vista economico?

E subito dopo arriva una domanda ancora più scomoda:

Come può una persona essere formalmente sanzionata mentre membri della stessa famiglia continuano a vivere all’estero, possedere immobili e società e mantenere uno stile di vita estremamente elevato?

L’Unione Europea mantiene attualmente misure restrittive nei confronti di circa 2.600 persone ed entità, comprendenti congelamento degli asset, restrizioni di viaggio e divieto di mettere fondi o risorse economiche a disposizione dei soggetti designati. (consilium.europa.eu⁠)

Ma l’architettura giuridica delle sanzioni e la realtà economica della ricchezza privata sono due cose molto diverse.

1. QUANTO È GRANDE IL PROBLEMA?

Non esiste una statistica unica e definitiva che permetta di conoscere l’intero patrimonio privato russo detenuto all’estero.

Non è semplicemente un problema statistico.

È un problema strutturale.

La ricchezza può essere distribuita attraverso:

• depositi bancari;

• titoli;

• società;

• holding;

• immobili;

• trust;

• fondi;

• family office;

• beni di lusso;

• strutture offshore.

Il proprietario giuridico di un bene può non coincidere con il beneficiario economico.

Una casa può appartenere a una società.

La società può appartenere a una holding.

La holding può essere controllata da un trust.

Il trust può avere beneficiari diversi dal proprietario formale.

Ed ecco il problema fondamentale:

proprietà giuridica e controllo economico non sono necessariamente la stessa cosa.

2. DEPOSITI BANCARI E FUGA DI CAPITALI

I dati bancari internazionali danno almeno un’idea della dimensione del fenomeno.

La Bank for International Settlements ha rilevato che nel primo trimestre del 2022 le passività transfrontaliere nette delle banche segnalanti BIS nei confronti della Russia sono quasi triplicate, raggiungendo circa 68 miliardi di dollari.

La BIS ha osservato che questo movimento era compatibile con uno spostamento di depositi in dollari ed euro da banche russe verso banche estere. (bis.org⁠)

Questo non significa che 68 miliardi rappresentassero patrimonio degli oligarchi.

Non lo significa.

Dimostra però qualcosa di più importante:

il capitale può muoversi attraverso le frontiere molto più rapidamente di quanto gli Stati riescano a modificare le regole finanziarie.

3. GLI IMMOBILI: IL BILANCIO INVISIBILE

Gli immobili rappresentano storicamente uno degli strumenti preferiti per conservare grandi patrimoni.

Il problema è stabilire chi sia il vero proprietario economico.

Non basta chiedere:

Chi risulta proprietario?

Bisogna chiedere:

Chi è il beneficiario effettivo?

Il Tesoro americano ha indicato espressamente immobili, beni di lusso, metalli preziosi e altri asset di elevato valore come potenziali strumenti per conservare ricchezza e occultare la titolarità o aggirare restrizioni. (home.treasury.gov⁠)

4. I FIGLI DEGLI OLIGARCHI

È uno degli aspetti più controversi.

Un miliardario può essere sanzionato.

I suoi conti possono essere congelati.

I suoi immobili immobilizzati.

Le sue società sottoposte a restrizioni.

Ma un figlio adulto non è automaticamente sanzionato.

Può:

• avere una diversa cittadinanza;

• vivere in un altro Paese;

• possedere attività proprie;

• possedere immobili;

• gestire una società;

• studiare in un’università internazionale;

• mantenere un elevato tenore di vita.

Questo non significa automaticamente che le sanzioni siano fallite.

Significa che le sanzioni sono normalmente misure giuridiche individuali.

Il problema diventa stabilire se la ricchezza del familiare sia realmente indipendente o rappresenti un modo per mantenere il beneficio economico del soggetto sanzionato.

Il caso Kerimov è emblematico: il Tesoro americano ha individuato una rete composta da familiari, consulenti e strutture giuridiche opache e ha bloccato un trust statunitense con asset superiori a 1 miliardo di dollari. (home.treasury.gov⁠)

5. CONGELAMENTO NON SIGNIFICA CONFISCA

È una distinzione fondamentale.

Congelato: il proprietario rimane generalmente proprietario ma non può disporre liberamente dell’asset.

Immobilizzato: l’asset non può essere liberamente trasferito.

Confiscato: la proprietà viene trasferita.

L’Unione Europea ha immobilizzato enormi quantità di asset sovrani russi.

Ma immobilizzazione non significa automaticamente confisca.

L’UE utilizza invece i proventi straordinari generati dagli asset immobilizzati per sostenere l’Ucraina.

Nell’agosto 2026 l’Unione Europea ha annunciato un ulteriore trasferimento di 1,4 miliardi di euro di windfall profits derivanti dagli asset della Banca Centrale russa immobilizzati.

Secondo l’UE, dall’inizio dell’immobilizzazione tali asset hanno generato complessivamente circa 8 miliardi di euro di windfall profits. (eeas.europa.eu⁠)

6. DOVE FINISCONO I FONDI?

Il meccanismo può essere rappresentato così:

asset sovrani russi

↓

immobilizzazione

↓

interessi e proventi straordinari

↓

meccanismo finanziario europeo

↓

sostegno all’Ucraina

L’UE indica inoltre 3,8 miliardi di euro di proventi da asset russi immobilizzati nell’ambito del più ampio pacchetto di sostegno all’Ucraina. (consilium.europa.eu⁠)

È importante non confondere il capitale originario con il reddito prodotto dal capitale.

7. PERCHÉ LE SANZIONI CAMBIANO DA PAESE A PAESE?

Perché non esiste una polizia finanziaria globale.

L’UE stabilisce un quadro comune, ma l’applicazione concreta coinvolge autorità nazionali.

Esistono differenze nei:

• registri dei beneficiari effettivi;

• registri immobiliari;

• controlli bancari;

• procedure giudiziarie;

• sistemi di licenza;

• trasparenza societaria;

• capacità di enforcement.

Questo crea quello che viene definito:

REGULATORY ARBITRAGE

Le differenze normative tra Paesi possono diventare economicamente rilevanti.

8. COME FUNZIONA L’ELUSIONE DELLE SANZIONI?

Non è necessario trasformare questo articolo in un manuale operativo per violare le sanzioni.

È molto più interessante analizzare le strutture già documentate dalle autorità.

Le tipologie ricorrenti comprendono:

società-schermo

prestanome

trust

strutture societarie multilivello

reti familiari

intermediari professionali

società distribuite in più giurisdizioni

strumenti finanziari alternativi

Il Tesoro americano ha indicato tra i possibili facilitatori di attività di elusione commercialisti, consulenti finanziari, wealth manager, private-equity firms, avvocati e altri intermediari finanziari. (home.treasury.gov⁠)

9. IL CASO DEL TRUST DA UN MILIARDO DI DOLLARI

Il caso Kerimov dimostra perché le strutture societarie siano così importanti.

Secondo OFAC, l’indagine ha individuato una complessa rete di familiari, consulenti e società.

Gli asset erano detenuti attraverso un trust del Delaware.

Il trust possedeva più di 1 miliardo di dollari.

Secondo il Tesoro americano, diversi livelli di società statunitensi e straniere venivano utilizzati per detenere formalmente gli asset e nascondere l’interesse economico di Kerimov. (home.treasury.gov⁠)

La lezione è semplice:

non basta cercare il conto corrente.

Bisogna seguire il controllo economico.

10. IL CASO DERIPASKA

Nel maggio 2024 il Tesoro americano ha annunciato un’azione relativa a un tentativo di elusione collegato all’oligarca russo Oleg Deripaska e riguardante oltre 1,5 miliardi di dollari di azioni.

Secondo OFAC, la struttura coinvolgeva società russe di servizi finanziari e una holding che deteneva azioni congelate riconducibili a Deripaska.

L’autorità ha descritto il caso come esempio di come operazioni societarie apparentemente legittime possano essere utilizzate per nascondere la continuità del controllo economico. (home.treasury.gov⁠)

Ancora una volta, la domanda fondamentale è:

chi controlla realmente l’asset?

11. QUALI ISTITUZIONI FINANZIARIE SONO STATE IDENTIFICATE?

Bisogna evitare una semplificazione pericolosa.

Essere indicati o sanzionati da un’autorità non significa automaticamente che una banca abbia deliberatamente deciso di aiutare un soggetto a eludere le sanzioni.

Tuttavia, il Tesoro americano ha pubblicamente designato banche russe, società di wealth management, dirigenti di private banking e altri intermediari finanziari nell’ambito di azioni relative alle sanzioni e all’elusione.

Tra gli esempi citati nelle azioni del Tesoro figurano strutture di wealth management e private banking come CONFIDERI e Veles Capital, oltre a strutture di private banking collegate a Sberbank, Alfa-Bank e Rosbank. (home.treasury.gov⁠)

Il Tesoro ha inoltre designato società di trust services e altri intermediari professionali accusati di aver fornito assistenza materiale a élite russe sanzionate. (home.treasury.gov⁠)

La domanda corretta non è quindi:

“Quale banca permette di eludere le sanzioni?”

Ma:

Quali istituzioni e intermediari sono stati identificati dalle autorità all’interno di reti documentate di elusione?

12. LA VERA DEBOLEZZA NON È UNA BANCA

La maggiore vulnerabilità potrebbe essere la frammentazione.

Un individuo può avere:

cittadinanza in un Paese

residenza in un secondo

società in un terzo

trust in un quarto

immobili in un quinto

conto bancario in un sesto

investimenti in un settimo

Nessuna istituzione vede necessariamente l’intero quadro.

Ognuna vede un pezzo.

È per questo che la trasparenza sul beneficiario effettivo e lo scambio internazionale di informazioni sono diventati centrali.

13. DUBAI E LA NUOVA GEOGRAFIA DELLA RICCHEZZA RUSSA

La geografia del capitale russo internazionale è cambiata.

I tradizionali centri finanziari europei restano importanti, ma il Medio Oriente e altri centri finanziari non occidentali hanno acquisito maggiore rilevanza.

Dubai è diventata un importante hub per imprenditori e individui russi facoltosi.

Questo non significa che ogni cittadino russo che vive a Dubai stia eludendo sanzioni.

Significa che la pressione geopolitica ha contribuito a modificare la geografia internazionale del capitale russo.

14. IL PARADOSSO

La tesi centrale è semplice:

le sanzioni possono essere contemporaneamente efficaci e incomplete.

Possono:

• congelare miliardi;

• limitare le transazioni;

• immobilizzare riserve sovrane;

• aumentare i costi di compliance;

• isolare determinati individui;

• limitare l’accesso ai mercati occidentali.

E tuttavia non eliminare completamente la capacità di alcune famiglie molto ricche di mantenere una vita internazionale.

Perché la ricchezza non è semplicemente liquidità.

È:

società + immobili + trust + familiari + cittadinanza + residenza + investimenti + intermediari + giurisdizioni.

Il sistema delle sanzioni non combatte quindi soltanto contro il denaro.

Combatte contro:

L’ARCHITETTURA FINANZIARIA.

15. LA PROSSIMA GENERAZIONE DI SANZIONI

Il futuro dell’enforcement sarà probabilmente sempre più concentrato su:

beneficiario effettivo

reti familiari

intermediari professionali

trust

catene societarie internazionali

infrastrutture crypto

sistemi di pagamento alternativi

intermediari di Paesi terzi

Il 21° pacchetto di sanzioni UE, adottato nel luglio 2026, ha ulteriormente ampliato le restrizioni sui servizi finanziari e sul settore crypto, introducendo ulteriori divieti di transazione nei confronti di istituzioni finanziarie russe e di Paesi terzi e di piattaforme crypto individuate dalle autorità europee. (finance.ec.europa.eu⁠)

La direzione è evidente:

da

“congelare il conto della persona”

a

“mappare l’intero ecosistema economico della persona”.

16. LA CONCLUSIONE SCOMODA

Il caso russo è diventato uno dei più grandi esperimenti reali di guerra finanziaria dell’epoca moderna.

Il risultato è complesso.

Le sanzioni hanno imposto restrizioni enormi.

Hanno immobilizzato patrimoni significativi.

Hanno generato miliardi di proventi straordinari dagli asset sovrani immobilizzati.

Hanno aumentato enormemente il costo e la complessità della finanza internazionale per i soggetti sanzionati.

Ma hanno anche mostrato una debolezza fondamentale:

LA RICCHEZZA È MOBILE. LA PROPRIETÀ È COMPLESSA. LE GIURISDIZIONI SONO FRAMMENTATE.

Una sanzione identifica una persona.

Il sistema finanziario deve identificare:

persona + società + trust + famiglia + beneficiario effettivo + intermediario + asset + giurisdizione.

Ed è infinitamente più difficile.

La domanda finale non è quindi:

Quanto denaro russo abbiamo congelato?

Ma:

Quanto controllo economico abbiamo realmente sottratto alla persona sanzionata?

È questa la domanda che definirà la prossima generazione delle sanzioni finanziarie.

Roberto Balbino — CEO, Fintech SBB

ESPAÑOL

LA PARADOJA DE LAS SANCIONES

¿Cuánta riqueza rusa ha sido realmente congelada? ¿Dónde terminó, quién la controla todavía y por qué las sanciones pueden ser tan poderosas sobre el papel pero tan difíciles de aplicar en la realidad?

Las sanciones contra ciudadanos y entidades rusas representan uno de los mayores experimentos de guerra financiera de la era moderna.

El principio parece sencillo.

Identificar a las personas consideradas responsables o vinculadas al sistema político y económico ruso.

Congelar sus activos.

Limitar su acceso a los mercados financieros.

Impedir que puedan beneficiarse del sistema financiero internacional.

Pero después de más de cuatro años de guerra, la pregunta más interesante ya no es:

¿Existen las sanciones?

Por supuesto.

La pregunta real es:

¿Cuánta riqueza rusa se ha vuelto realmente inaccesible desde el punto de vista económico?

Y después aparece una pregunta todavía más incómoda:

¿Cómo puede una persona estar formalmente sancionada mientras miembros de su propia familia siguen viviendo en el extranjero, poseen empresas e inmuebles y mantienen un estilo de vida extraordinariamente elevado?

La Unión Europea mantiene actualmente medidas restrictivas contra aproximadamente 2.600 personas y entidades, incluyendo congelación de activos, restricciones de viaje y prohibiciones de poner fondos o recursos económicos a disposición de las personas designadas. (consilium.europa.eu⁠)

Pero la arquitectura jurídica de las sanciones y la realidad económica de la riqueza privada son dos cosas muy diferentes.

1. EL TAMAÑO DEL PROBLEMA

No existe una cifra única y definitiva sobre toda la riqueza privada rusa mantenida en el extranjero.

No es simplemente un problema estadístico.

Es un problema estructural.

La riqueza puede distribuirse mediante:

• depósitos bancarios;

• valores;

• empresas;

• holdings;

• inmuebles;

• trusts;

• fondos;

• family offices;

• activos de lujo;

• estructuras offshore.

El propietario jurídico de un activo puede no coincidir con el beneficiario económico.

Una vivienda puede pertenecer a una empresa.

La empresa puede pertenecer a un holding.

El holding puede estar controlado por un trust.

El trust puede tener beneficiarios distintos del propietario formal.

Aquí aparece el problema fundamental:

la propiedad jurídica y el control económico no son necesariamente la misma cosa.

2. DEPÓSITOS BANCARIOS Y FUGA DE CAPITALES

Los datos bancarios internacionales permiten observar parcialmente la magnitud del fenómeno.

El Bank for International Settlements señaló que durante el primer trimestre de 2022 los pasivos transfronterizos netos de los bancos informantes frente a Rusia casi se triplicaron, alcanzando aproximadamente 68.000 millones de dólares.

El BIS consideró que el movimiento era compatible con un desplazamiento de depósitos en dólares y euros desde bancos rusos hacia bancos extranjeros. (bis.org⁠)

Esto no significa que esos 68.000 millones fueran riqueza de los oligarcas.

No lo fueron necesariamente.

Pero demuestran algo fundamental:

el capital puede cruzar fronteras mucho más rápidamente de lo que los gobiernos pueden modificar las reglas financieras.

3. LOS INMUEBLES: EL BALANCE INVISIBLE

Los inmuebles son históricamente una de las principales formas de preservar grandes patrimonios.

Pero identificar al verdadero propietario económico es extremadamente complicado.

No basta con preguntar:

¿Quién aparece como propietario?

Hay que preguntar:

¿Quién es el beneficiario efectivo?

El Tesoro estadounidense ha identificado específicamente los inmuebles, bienes de lujo, metales preciosos y otros activos de elevado valor como posibles instrumentos para almacenar riqueza y ocultar la propiedad o evitar restricciones. (home.treasury.gov⁠)

4. LOS HIJOS DE LOS OLIGARCAS

Este es uno de los aspectos más polémicos.

Un multimillonario puede estar sancionado.

Sus cuentas pueden estar congeladas.

Sus propiedades inmovilizadas.

Sus empresas restringidas.

Pero un hijo adulto no queda automáticamente sancionado.

Puede:

• tener otra nacionalidad;

• vivir en otro país;

• poseer negocios;

• tener propiedades;

• administrar empresas;

• estudiar en una universidad internacional;

• mantener un alto nivel de vida.

Eso no significa automáticamente que las sanciones hayan fracasado.

Las sanciones son generalmente medidas jurídicas individuales.

La verdadera dificultad es determinar si la riqueza del familiar es realmente independiente o si funciona como una estructura para mantener el beneficio económico del sancionado.

El caso Kerimov es ilustrativo: el Tesoro estadounidense identificó una red de familiares, asesores y estructuras jurídicas opacas y bloqueó un trust estadounidense con activos superiores a 1.000 millones de dólares. (home.treasury.gov⁠)

5. CONGELADO NO SIGNIFICA CONFISCADO

La diferencia es esencial.

Congelado: el propietario continúa siendo generalmente el propietario, pero no puede disponer libremente del activo.

Inmovilizado: el activo no puede transferirse libremente.

Confiscado: cambia la propiedad.

La Unión Europea ha inmovilizado enormes cantidades de activos soberanos rusos.

Pero inmovilización no significa automáticamente confiscación.

La UE utiliza los ingresos extraordinarios generados por esos activos inmovilizados para apoyar a Ucrania.

En agosto de 2026, la UE anunció un nuevo pago de 1.400 millones de euros procedente de los beneficios extraordinarios generados por los activos del Banco Central ruso inmovilizados.

Según la UE, desde su inmovilización esos activos habían generado aproximadamente 8.000 millones de euros de beneficios extraordinarios. (eeas.europa.eu⁠)

6. ¿DÓNDE TERMINA EL DINERO?

El mecanismo puede representarse así:

activos soberanos rusos

↓

inmovilización

↓

intereses y beneficios extraordinarios

↓

mecanismo financiero europeo

↓

apoyo a Ucrania

La UE también informa de 3.800 millones de euros de ingresos procedentes de activos rusos inmovilizados dentro del paquete más amplio de apoyo a Ucrania. (consilium.europa.eu⁠)

El capital original y los ingresos generados por ese capital no deben confundirse.

7. ¿POR QUÉ LAS SANCIONES FUNCIONAN DE FORMA DIFERENTE SEGÚN EL PAÍS?

Porque no existe una policía financiera mundial.

La UE establece un marco común, pero la aplicación concreta implica a las autoridades nacionales.

Existen diferencias en:

• registros de beneficiarios efectivos;

• registros inmobiliarios;

• supervisión bancaria;

• procedimientos judiciales;

• licencias;

• transparencia corporativa;

• capacidad de enforcement.

Esto genera:

REGULATORY ARBITRAGE

Las diferencias entre jurisdicciones pueden convertirse en un factor económico.

8. LA ARQUITECTURA DE LA EVASIÓN

No es apropiado convertir este artículo en un manual práctico para violar sanciones.

Pero sí podemos analizar las estructuras identificadas por las autoridades.

Entre las tipologías aparecen:

sociedades pantalla

testaferros

trusts

estructuras corporativas multilayer

redes familiares

intermediarios profesionales

estructuras distribuidas entre distintas jurisdicciones

sistemas financieros alternativos

El Tesoro estadounidense ha identificado entre los posibles facilitadores de evasión a contables, asesores de inversión, gestores de patrimonio, firmas de private equity, abogados y otros proveedores de servicios financieros. (home.treasury.gov⁠)

9. EL CASO DEL TRUST DE 1.000 MILLONES

El caso Kerimov muestra perfectamente el problema.

Según OFAC, una investigación descubrió una red compleja de familiares, asesores y entidades jurídicas.

Los activos estaban mantenidos a través de un trust de Delaware.

El trust tenía más de 1.000 millones de dólares en activos.

Según el Tesoro estadounidense, diferentes capas de sociedades pantalla estadounidenses y extranjeras se utilizaron para mantener formalmente los activos y ocultar el interés económico de Kerimov. (home.treasury.gov⁠)

La conclusión es clara:

no basta con encontrar una cuenta bancaria.

Hay que seguir el control económico.

10. EL CASO DERIPASKA

En mayo de 2024, OFAC anunció una acción relacionada con un intento de evasión conectado con el oligarca ruso Oleg Deripaska y con acciones valoradas en más de 1.500 millones de dólares.

Según el Tesoro estadounidense, la estructura incluía empresas rusas de servicios financieros y una sociedad de inversión que poseía acciones congeladas relacionadas con Deripaska.

Las autoridades describieron el caso como un ejemplo de cómo determinadas operaciones corporativas aparentemente legítimas pueden utilizarse para ocultar el control económico real. (home.treasury.gov⁠)

11. ¿QUÉ INSTITUCIONES FINANCIERAS HAN SIDO IDENTIFICADAS?

Hay que evitar una simplificación peligrosa.

Que una institución haya sido sancionada o identificada por una autoridad no significa automáticamente que haya decidido deliberadamente ayudar a alguien a evadir sanciones.

Sin embargo, el Tesoro estadounidense ha designado públicamente bancos rusos, firmas de gestión patrimonial, responsables de private banking y otros intermediarios financieros en acciones relacionadas con sanciones y evasión.

Entre los ejemplos aparecen estructuras de wealth management y private banking como CONFIDERI y Veles Capital, además de operaciones de banca privada asociadas a Sberbank, Alfa-Bank y Rosbank. (home.treasury.gov⁠)

El Tesoro también ha designado proveedores de servicios fiduciarios y otros intermediarios profesionales acusados de proporcionar asistencia material a élites rusas sancionadas. (home.treasury.gov⁠)

Por tanto, la pregunta correcta no es:

“¿Qué banco permite evadir sanciones?”

Sino:

¿Qué instituciones e intermediarios han sido identificados por las autoridades dentro de redes documentadas de evasión?

12. LA VERDADERA DEBILIDAD NO ES UN BANCO

La principal vulnerabilidad puede ser la fragmentación.

Una persona puede tener:

ciudadanía en un país

residencia en otro

empresa en un tercero

trust en un cuarto

propiedad en un quinto

banco en un sexto

inversiones en un séptimo

Ninguna institución tiene necesariamente toda la información.

Cada una ve solamente una parte.

Por eso la transparencia del beneficiario efectivo y el intercambio internacional de información son fundamentales.

13. DUBAI Y LA NUEVA GEOGRAFÍA DE LA RIQUEZA RUSA

La geografía del capital ruso internacional ha cambiado.

Los tradicionales centros financieros europeos siguen siendo importantes, pero Oriente Medio y otros centros financieros no occidentales han ganado relevancia.

Dubai se ha convertido en un importante centro para empresarios y personas rusas de elevado patrimonio.

Eso no significa que todos los rusos que viven en Dubai estén evadiendo sanciones.

Significa que las restricciones geopolíticas han contribuido a reorganizar la geografía internacional del capital ruso.

14. LA PARADOJA

La tesis central es sencilla:

las sanciones pueden ser simultáneamente eficaces e incompletas.

Pueden:

• congelar miles de millones;

• limitar transacciones;

• inmovilizar reservas soberanas;

• aumentar los costes de compliance;

• aislar a determinados individuos;

• restringir el acceso a los mercados occidentales.

Y, al mismo tiempo, no eliminar completamente la capacidad de algunas familias extremadamente ricas para mantener una vida internacional.

Porque la riqueza no es simplemente efectivo.

Es:

empresas + inmuebles + trusts + familiares + ciudadanía + residencia + inversiones + intermediarios + jurisdicciones.

El sistema de sanciones no lucha simplemente contra el dinero.

Lucha contra:

LA ARQUITECTURA FINANCIERA.

15. LA PRÓXIMA GENERACIÓN DE SANCIONES

La próxima etapa del enforcement probablemente estará cada vez más centrada en:

beneficiario efectivo

redes familiares

intermediarios profesionales

trusts

cadenas corporativas internacionales

infraestructura crypto

sistemas de pago alternativos

intermediarios de terceros países

El 21.º paquete de sanciones de la UE, adoptado en julio de 2026, amplió las restricciones sobre servicios financieros y sectores relacionados con crypto, incluyendo nuevas prohibiciones de transacciones con instituciones financieras rusas y de terceros países y determinadas plataformas relacionadas con crypto. (finance.ec.europa.eu⁠)

La dirección es clara:

de

“congelar la cuenta de la persona”

a

“mapear todo el ecosistema económico de la persona”.

16. LA CONCLUSIÓN INCÓMODA

El caso ruso se ha convertido en uno de los mayores experimentos reales de guerra financiera de la era moderna.

Las sanciones han impuesto restricciones enormes.

Han inmovilizado activos importantes.

Han generado miles de millones en ingresos extraordinarios procedentes de activos soberanos inmovilizados.

Han aumentado enormemente el coste y la complejidad de las finanzas internacionales para las personas sancionadas.

Pero también han demostrado una debilidad fundamental:

LA RIQUEZA ES MÓVIL. LA PROPIEDAD ES COMPLEJA. LAS JURISDICCIONES ESTÁN FRAGMENTADAS.

Una sanción identifica a una persona.

El sistema financiero tiene que identificar:

persona + empresa + trust + familia + beneficiario efectivo + intermediario + activo + jurisdicción.

Y eso es infinitamente más difícil.

La pregunta final no es:

¿Cuánto dinero ruso hemos congelado?

Es:

¿Cuánto control económico hemos eliminado realmente de la persona sancionada?

Esa será la pregunta que definirá la próxima generación de sanciones financieras.

Roberto Balbino — CEO, Fintech SBB

РУССКИЙ

ПАРАДОКС САНКЦИЙ

Сколько российских активов действительно заморожено? Куда они переместились, кто продолжает ими контролировать и почему санкции могут быть чрезвычайно сильными на бумаге, но значительно сложнее в реальном исполнении?

Санкции против российских физических лиц и компаний стали одним из крупнейших экспериментов современной финансовой войны.

Принцип кажется простым:

выявить лиц, связанных с российской политической и экономической системой;

заморозить их активы;

ограничить доступ к финансовым рынкам;

лишить их возможности пользоваться международной финансовой системой.

Но спустя более четырех лет после начала полномасштабной войны главный вопрос уже не заключается в том, существуют ли санкции.

Они существуют.

Главный вопрос:

какая часть российского капитала действительно стала экономически недоступной?

И ещё более сложный вопрос:

как может человек находиться под санкциями, в то время как члены его семьи продолжают жить за границей, владеть недвижимостью и компаниями и поддерживать чрезвычайно высокий уровень жизни?

Европейский союз в настоящее время применяет ограничительные меры примерно к 2 600 физическим и юридическим лицам, включая замораживание активов, ограничения на поездки и запрет предоставлять средства или экономические ресурсы лицам из санкционных списков. (consilium.europa.eu⁠)

1. МАСШТАБ РОССИЙСКОГО БОГАТСТВА

Точной единой цифры российского частного капитала за рубежом не существует.

Причина структурная.

Богатство может находиться:

• на банковских счетах;

• в ценных бумагах;

• в компаниях;

• в холдингах;

• в недвижимости;

• в трастах;

• в инвестиционных фондах;

• в family offices;

• в дорогостоящих активах;

• в офшорных структурах.

Юридический собственник актива может отличаться от его конечного экономического владельца.

Компания может принадлежать холдингу.

Холдинг может контролироваться трастом.

Траст может иметь других бенефициаров.

Поэтому главный вопрос:

кто является конечным экономическим владельцем?

2. БАНКОВСКИЕ ДЕПОЗИТЫ И ОТТОК КАПИТАЛА

Международная банковская статистика позволяет увидеть масштаб движения капитала.

Bank for International Settlements сообщил, что в первом квартале 2022 года чистые трансграничные обязательства банков перед Россией почти утроились и достигли примерно 68 млрд долларов.

BIS отметил, что это было совместимо с перемещением долларовых и евровых депозитов из российских банков в зарубежные банки. (bis.org⁠)

Это не означает, что все 68 млрд долларов принадлежали российским олигархам.

Но это демонстрирует принципиальную вещь:

капитал перемещается быстрее, чем правительства успевают менять финансовые правила.

3. НЕДВИЖИМОСТЬ

Недвижимость является одним из важнейших инструментов сохранения крупного капитала.

Однако установить конечного владельца недвижимости может быть крайне сложно.

Недостаточно спросить:

Кто зарегистрирован владельцем?

Нужно спросить:

Кто является конечным бенефициаром?

Министерство финансов США отдельно указывало недвижимость, предметы роскоши, драгоценные металлы и другие дорогостоящие активы как возможные инструменты хранения капитала и сокрытия собственности. (home.treasury.gov⁠)

4. ДЕТИ ОЛИГАРХОВ

Это один из самых спорных вопросов.

Миллиардер может находиться под санкциями.

Его счета могут быть заморожены.

Его имущество — заблокировано.

Но взрослый сын автоматически не становится санкционированным лицом.

Он может:

• иметь другое гражданство;

• жить в другой стране;

• владеть бизнесом;

• владеть недвижимостью;

• иметь собственные инвестиции;

• учиться в международном университете;

• вести очень обеспеченную жизнь.

Это не означает автоматически, что санкции не работают.

Проблема заключается в другом:

действительно ли имущество родственника принадлежит ему независимо?

Или родственник фактически действует как экономический посредник?

Американское Министерство финансов в деле Сулеймана Керимова выявило сеть родственников, советников и сложных юридических структур и заблокировало американский trust с активами стоимостью более 1 млрд долларов. (home.treasury.gov⁠)

5. ЗАМОРОЖЕННЫЕ АКТИВЫ НЕ РАВНЫ КОНФИСКОВАННЫМ

Разница принципиальна.

Замороженный актив: собственник обычно сохраняет право собственности, но не может свободно распоряжаться им.

Иммобилизованный актив: актив блокируется.

Конфискованный актив: право собственности переходит другому субъекту.

ЕС использует доходы, полученные от иммобилизованных российских активов, для поддержки Украины.

В августе 2026 года ЕС объявил о новом перечислении 1,4 млрд евро чрезвычайных доходов от иммобилизованных активов Центрального банка России.

По данным ЕС, с момента иммобилизации российские активы принесли около 8 млрд евро windfall profits. (eeas.europa.eu⁠)

6. КУДА ИДУТ ЭТИ ДЕНЬГИ?

Механизм выглядит следующим образом:

российские суверенные активы

↓

иммобилизация

↓

проценты и чрезвычайные доходы

↓

европейский финансовый механизм

↓

поддержка Украины

ЕС также сообщает о 3,8 млрд евро доходов от иммобилизованных российских активов в рамках общей программы поддержки Украины. (consilium.europa.eu⁠)

При этом основной капитал и доход от него являются юридически разными категориями.

7. ПОЧЕМУ САНКЦИИ РАБОТАЮТ ПО-РАЗНОМУ В РАЗНЫХ СТРАНАХ?

Потому что не существует единой мировой финансовой полиции.

ЕС устанавливает общий режим.

Но практическое применение включает национальные органы.

Различия существуют в:

• корпоративной прозрачности;

• реестрах бенефициаров;

• банковском контроле;

• регистрации недвижимости;

• судебных процедурах;

• лицензировании;

• ресурсах правоохранительных органов.

Именно здесь возникает:

REGULATORY ARBITRAGE

Различия между юрисдикциями могут иметь огромное экономическое значение.

8. АРХИТЕКТУРА ОБХОДА САНКЦИЙ

Эта статья не должна превращаться в инструкцию по нарушению санкций.

Но механизмы, выявленные государственными органами, необходимо анализировать.

К ним относятся:

компании-оболочки

номинальные владельцы

trusts

многоуровневые корпоративные структуры

семейные сети

профессиональные посредники

структуры в нескольких юрисдикциях

альтернативные финансовые инфраструктуры

Министерство финансов США указывало на потенциальную роль бухгалтеров, инвестиционных консультантов, wealth managers, private-equity компаний, юристов и других финансовых посредников. (home.treasury.gov⁠)

9. TRUST НА БОЛЕЕ ЧЕМ 1 МЛРД ДОЛЛАРОВ

Дело Керимова показывает проблему особенно хорошо.

По данным OFAC, расследование выявило сеть родственников, консультантов и юридических структур.

Активы находились в Delaware trust.

Стоимость активов превышала 1 млрд долларов.

По данным Министерства финансов США, несколько уровней американских и иностранных компаний использовались для формального владения активами и сокрытия экономического интереса Керимова. (home.treasury.gov⁠)

Главный вывод:

необходимо искать не только банковский счет.

Необходимо следить за экономическим контролем.

10. ДЕЛО ДЕРИПАСКИ

В мае 2024 года OFAC объявило о действиях против схемы, связанной с российским олигархом Олегом Дерипаской и акциями стоимостью более 1,5 млрд долларов.

По данным американского ведомства, схема включала российские финансовые компании и инвестиционную структуру, владевшую замороженными акциями.

Американские власти рассматривали это как пример того, каким образом корпоративные операции могут использоваться для сокрытия реального экономического контроля. (home.treasury.gov⁠)

11. ФИНАНСОВЫЕ ИНСТИТУТЫ

Важно избегать утверждений без доказательств.

То, что финансовая организация была включена в санкционный список или подверглась санкциям, не означает автоматически, что она сознательно помогала обходить санкции.

Однако американское Министерство финансов публично обозначало российские банки, wealth-management компании, руководителей private banking и других финансовых посредников в рамках санкционных действий.

Среди упоминаемых Treasury структур — CONFIDERI, Veles Capital, а также подразделения private banking, связанные с Sberbank, Alfa-Bank и Rosbank. (home.treasury.gov⁠)

Также были обозначены trust-service компании и другие профессиональные посредники, которые, по версии американских властей, предоставляли материальную помощь российским элитам, находящимся под санкциями. (home.treasury.gov⁠)

Поэтому правильный вопрос:

Какие финансовые учреждения и посредники были выявлены властями внутри документированных сетей обхода санкций?

12. НАСТОЯЩАЯ ПРОБЛЕМА — НЕ БАНК

Главная слабость может заключаться в раздробленности системы.

Один человек может иметь:

гражданство в одной стране

резидентство в другой

компанию в третьей

trust в четвертой

недвижимость в пятой

банк в шестой

инвестиции в седьмой

Ни одна организация не обязательно видит всю картину.

Каждая видит только часть.

13. ДУБАЙ И НОВАЯ ГЕОГРАФИЯ РОССИЙСКОГО КАПИТАЛА

География российского капитала изменилась.

Европейские центры остаются важными, но Ближний Восток и другие не западные финансовые центры приобрели большее значение.

Дубай стал важным центром для российских предпринимателей и состоятельных лиц.

Это не означает, что каждый россиянин в Дубае нарушает санкции.

Это означает, что геополитические ограничения изменили международную географию российского капитала.

14. ПАРАДОКС

Санкции могут быть одновременно:

эффективными и неполными.

Они могут:

• заморозить миллиарды;

• ограничить финансовые операции;

• иммобилизовать суверенные резервы;

• повысить стоимость compliance;

• изолировать отдельных лиц;

• ограничить доступ к западным рынкам.

Но они не обязательно полностью лишают чрезвычайно богатые семьи возможности вести международный образ жизни.

Потому что богатство — это не просто деньги.

Это:

компании + недвижимость + trusts + родственники + гражданство + резидентство + инвестиции + посредники + юрисдикции.

Санкции борются не только с деньгами.

Они борются с:

ФИНАНСОВОЙ АРХИТЕКТУРОЙ.

15. СЛЕДУЮЩЕЕ ПОКОЛЕНИЕ САНКЦИЙ

Следующий этап будет всё больше сосредоточен на:

конечных бенефициарах

семейных сетях

профессиональных посредниках

trusts

международных корпоративных цепочках

crypto-инфраструктуре

альтернативных платёжных системах

посредниках в третьих странах

21-й пакет санкций ЕС, принятый в июле 2026 года, дополнительно расширил ограничения в сфере финансовых услуг и crypto, включая новые запреты на операции с российскими и некоторыми иностранными финансовыми учреждениями и определёнными crypto-платформами. (finance.ec.europa.eu⁠)

Направление очевидно:

от

«заморозить банковский счёт»

к

«отследить всю экономическую экосистему человека».

16. НЕУДОБНЫЙ ВЫВОД

Российский случай стал одним из крупнейших реальных экспериментов современной финансовой войны.

Санкции оказались масштабными.

Они заморозили значительные активы.

Они позволили получить миллиарды евро чрезвычайных доходов от иммобилизованных российских активов.

Они значительно увеличили стоимость международного финансового обслуживания санкционированных лиц.

Но они одновременно показали фундаментальную проблему:

БОГАТСТВО МОБИЛЬНО. СОБСТВЕННОСТЬ СЛОЖНА. ЮРИСДИКЦИИ РАЗДЕЛЕНЫ.

Санкция идентифицирует человека.

Финансовая система должна идентифицировать:

человека + компанию + trust + семью + конечного бенефициара + посредника + актив + юрисдикцию.

И это намного сложнее.

Поэтому главный вопрос будущего:

Сколько российского капитала было заморожено?

Но ещё более важный:

Сколько экономического контроля действительно было отнято у санкционированного лица?

Именно этот вопрос определит следующее поколение финансовых санкций.

Roberto Balbino — CEO, Fintech SBB